Остров, затерянный в бездне Тихого океана, не значился ни на одной карте. Его не было в архивах, не упоминали в легендах, и всё же он существовал пульсируя, как рана на теле планеты. Когда экспедиция Эхо-7 высадилась на его чёрных скалах, они думали, что ищут следы древней цивилизации. Вместо этого нашли то, что не должно было быть найдено. То, что ждало их. То, что голодало.

Каждый шаг по острову был ошибкой. Воздух пах гнилью и металлом, словно здесь гнили не только останки, но и само время. Команда, вооружённая до зубов, вскоре поняла: их оружие бессильно против того, что ползало в темноте. То, что они приняли за тени, оказалось плотью. То, что они считали ветром, было дыханием. И это дыхание становилось всё громче, всё ближе, пока не раздался первый крик не человеческий, а голодный. Так начался кошмар, который позже назовут Чужой. Остров проклятых. Ибо проклят был не остров, а они сами те, кто посмел вторгнуться в его царство.

Ночь за ночью выжившие теряли друг друга. Одни сходили с ума от вида того, что не должно существовать, другие превращались в то, что охотилось на них. Камеры наблюдения фиксировали искажённые силуэты, слишком длинные, слишком гибкие, слишком неправильные. Они не нападали сразу они играли. Как кошка с мышью. Как Чужой, который Остров проклятых вынашивал десятилетиями, возможно, столетиями. И когда последний солдат понял, что его преследователь это не тварь, а отражение, было слишком поздно. Тьма сомкнулась вокруг него, и крик оборвался в тот же миг, когда что-то вдохнуло за его спиной.

Через два года, когда остатки экспедиции были найдены если это можно было назвать найденными, уцелевшие не могли говорить о произошедшем. Их истории были слишком похожи: они видели одно и то же. Остров не был мёртв. Он был спящим. И теперь, когда Чужой. Остров проклятых снова зашевелился в глубинах Тихого океана, мир должен был понять некоторые двери лучше не открывать. Некоторые проклятья лучше не будить. Ибо то, что таится в его недрах, не просто охотится. Оно учится.